Интервью Rolling Stone об ARCHPOLE

January 23, 2014 | Анастасия Козлова

19-1.png


По шоу-рум студии Archpole носится Том — крупный пушистый кот, общительностью больше похожий на собаку породы джек-рассел-терьер. У годовалого Тома интересная жизнь — он успел пару раз побывать за границей и регулярно рекламирует достижения своих владельцев, позируя на фоне их продукции. Хозяева кота — выпускники МАРХИ Анна Сажинова и Константин Лагутин — занимаются выпуском мебели собственного дизайна, что в российских условиях не менее экстравагантный шаг, чем заграничные поездки с домашними животными. По степени успешности отечественный дизайн занимает место где-то между легковым автопромом, пребывающим в состоянии полного фиаско, и рок-музыкой, чьи достижения тоже сомнительны. Большинство молодых дизайнеров рисуют трехмерные модели стульев и живут мечтой о победе на конкурсе, организованном какой-нибудь итальянской маркой, где в качестве приза обещают запустить их проект в производство. На их фоне Анна с Константином, у которых есть свой шоу-рум, производственные мощности и двухмиллионный долг, нажитый честным трудом, выглядят победителями. 

Archpole началась пять лет назад, когда Анна и Константин купили небольшой станок и стали делать мебель на своей кухне, а когда взбунтовались соседи, переехали в гараж площадью под 200 м. «Нам показали, сколько аренда стоит, а мы таких денег никогда в руках не держали, но сомнений не было. В этом вся концепция — попал в воду, а дальше либо выплывешь, либо нет, так Archpole и существует», — рассказывает Константин. «Мне кажется, мы тогда не очень понимали, что происходит, — включается в разговор Анна. — Просто увидели этот гараж и решили — черт, он такой классный! До сих пор расплатиться не можем». Теперь ребята базируются в краснокирпичном, похожем на замок здании Электрозавода, от которого осталось только название — само предприятие съехало, часть цехов сдается в аренду, другие пустуют. Анна вспоминает, что когда они впервые здесь очутились, на полу будущего шоу-рума была намалевана огромная пентаграмма — предположительно, раньше здесь обретались сатанисты.

Саму Анну, немногословную миниатюрную девушку с густо подведенными глазами и строго сомкнутыми губами, тоже легко вообразить в роли активистки какого-нибудь религиозного культа, но в реальности она является начальником производства, расположенного этажом ниже. На лестнице, ведущей в ее владения, стоит вкусный запах съестного. Выясняется, что рядом с мебельным цехом находится предприятие по выпуску тортов, а также мастерская гробовщиков, с которыми соседствует репетиционная база группы, исполняющей мрачный тяжелый рок, — поначалу дизайнеры подозревали, что это музыкальное сопровождение ритуальных услуг. Пока мы идем из шоу-рума на производство, Анна с Константином успевают обсудить, что делать с только что доставленными досками — занести внутрь или нарезать прямо в коридоре.
На самом деле, занести внутрь что-либо проблематично — вход в предбанник цеха, где также базируется станок для производства мебельных заготовок, и так забит листами фанеры. Преодолев завалы, мы оказываемся в помещении, где трудятся несколько молчаливых мужчин, самому старшему из которых на вид хорошо за сорок. Анна, кутаясь в приталенное пальто с объемным воротником из искусственного меха, которое несколько странно смотрится в этом антураже, подводит меня к своему рабочему месту — припорошенному опилками высокому столу, на котором разложены тетради с записями.

За соседним верстаком один из работников занят изготовлением елочных игрушек — фигурок из клееной фанеры в виде зайцев, ежей, бутылок с шампанским и т. п. По утверждению Константина, чтобы освоить это дело, требуется всего 15 минут, но кадровый вопрос от этого проще не становится. За последние два месяца Archpole наняло семь человек, четверо из них уже уволились, и сейчас на странице студии в Фейсбуке снова висит объявление о приеме на работу с портретом кота Тома, где в качестве главного требования указано желание работать столяром. Наличие навыков работы со столярным инструментом приветствуется, но обязательным не является. «Сейчас сложно найти хорошего сантехника или электрика, который может красиво уложить провод, — сетует Анна. — Мастерство не ценится. Все хотят быть юристами и экономистами, а потом по факту работают курьерами. Чтобы построить большое производство, придется сначала открыть ПТУ, иначе работать будет некому». Константин объясняет стратегию: сейчас главная задача в том, чтобы построить механизм, который будет бесперебойно функционировать даже при резком увеличении объема работ. Пока основные деньги Archpole зарабатывает на относительно крупных заказах от ресторанов и магазинов; каждый звонок от простого покупателя — это отдельный повод для радости, но в целом концепция предприятия формулируется как «доступная мебель в каждый дом», что-то вроде российской «Икеи».

Все это звучит вполне разумно, и поначалу складывается ощущение, что передо мной люди, вооруженные четким бизнес-планом. Однако затем разговор начинает напоминать романы в стиле магического реализма, где простая и понятная ситуация дает толчок совершенно невероятным событиям — выясняется, что мои собеседники всерьез мечтают о покорении мира. «Я прошел этап покраски, шлифования, и теперь мне не очень интересно делать прототипы (так дизайнеры называют опытные образцы продукции, — прим. RS), — говорит Константин. — Строить систему, думать, как цех превратится в завод, как эти заводы начнут расширяться, как магазины российского дизайна Archpole появятся в Европе, — вот это интересно». Когда я интересуюсь, насколько реалистичным кажется ему самому этот план, Константин отвечает без колебаний: «Российский дизайн должен появиться в мире. Сколько можно торговать только газом и нефтью?!» А поскольку начинать завоевание мира предполагается все-таки с России, где степень интереса масс к современному дизайну минимальна, то Archpole взяли на себя еще и просветительскую задачу, рассчитывая заодно подкорректировать окружающую действительность, — вполне в духе конструктивистов, представителей советской архитектурной школы 1920‑х годов, веривших, что их жилые кварталы и дома культуры помогут вырастить нового человека. «Вот сидят два алкоголика, пьют водку, между ними ящик — это одна среда, — вслух рассуждает о роли дизайна Константин. — Забираешь сперва у них этот ящик, потом ставишь дизайнерские стулья, меняешь бутылку, а потом и содержимое».
«Смотришь, а они уже с винцом сидят!» — подхватывает Анна.

 Ради просвещения дизайнерами был затеян проект MyFlat — они ремонтируют квартиры и попутно вывешивают в социальных сетях все детали проекта, включая смету. «Материальная составляющая — это инструмент, нет художника без красок, — объясняет Константин. — В идеале человек видит «лук» и говорит: «Хочу такую квартиру», — а мы показываем, что эта квартира состоит из 583 шурупов, из плинтуса, купленного вон в том магазине, и так далее». Оформленная в рамках этого проекта московская однушка, на которую Archpole потратила 1,3 млн рублей, появилась в обзоре на хипстерском сайте The Village, читатели которого по идее должны через одного быть поклонниками минималистичного стиля, который проповедуют Анна с Константином, и получила нескончаемую ленту отзывов, самые мягкие из которых сводятся к тому, что дизайнеры-пройдохи ободрали хозяйку квартиры как липку. Предметом отдельного возмущения стал тот факт, что квартира обставлена «Икеей» — на самом деле все вещи там были сделаны в Archpole, читатели просто не увидели разницы. «Такие сравнения только радуют. Вот если бы они сказали, что это мебель из «Шатуры»...» — смеется Анна, когда я интересуюсь, не обидно ли им читать эти отзывы. А Константин добавляет, что комментарии, конечно, злобные, но в целом лишь доказывают, что они на верном пути, — люди плохо разбираются в дизайне и нуждаются в просвещении.

 В пиковые моменты мои собеседники кажутся совершенно оторванными от жизни фантазерами, но обстановка вокруг — включая кресло, сидя в котором я веду эту беседу, стулья, комоды, манекены и фанерные рога, завернутые в полиэтилен для отправки покупателям — говорит об обратном. Как рассказывает Константин, в этом году студия впервые за все время существования имеет шанс закончить год в плюсе. «Когда у тебя есть такая цель, все становится веселей и интересней, — говорит Анна, суммируя разговор о глобальном доминировании Archpole. — Ты, может, ее и не достигаешь, но по дороге решаешь кучу других вопросов, которые ты иначе мог и не решить. А когда у тебя глобальная цель, ты просто их не замечаешь и бежишь по ним».

 Что касается рогов, представляющих двухмерную проекцию настоящих оленьих рогов, найденных и отрисованных Анной, то это сейчас бестселлер студии и главный проводник в мир дизайна. «Люди, которые пока не готовы купить большую вещь, покупают рога», — поясняет Константин. Кроме рогов у Archpole есть еще Cats in Love — магниты и значки в виде разноцветных котиков, которые встречаются во многих магазинах, торгующих дизайнерской мелочевкой. Со стороны это напоминает тактику компаний, которые производят дорогую одежду, а для продвижения брэнда выпускают более доступную косметику и духи. Но оказывается, что в случае Archpole коты играют куда более значимую роль и несут в себе идеологию студии. «До 1990‑х был Советский Союз — добрый, но нищий, замкнутый в себе. Потом появилась новая Россия, пришли бандиты, новая власть, начались переделы, и вся лирика ушла. Сейчас, если вас интересует современный дизайн, вы получаете что-то модное, яркое и обязательно с пиписькой. Розовый пупсик из Голландии — крутой, но неблизкий русскому человеку. А идея котов в том, чтобы вернуть олимпийского мишку, который улетал и все плакали. Это добрый российский продукт, каким был Советский Союз по сути, но при этом модный и современный». СССР всплывает в нашем разговоре уже не в первый раз, а на лацкане Константина горит красная звезда — значок из ассортимента Archpole, и я спрашиваю, чего в этом интересе к советскому прошлому больше — эстетики или политики.

 — Во-первых, мы находимся на заводе — это абсолютный Советский Союз по укладу, здесь это чувствуется. А если говорить об идеологии, то мы тоже пытаемся построить что-то светлое и хорошее. Мы находим в СССР романтику: например любим советскую мебель, хотя не только ее, — говорит Анна, кивая головой в сторону шкафа, на котором возвышается пара старых стульев.

 — А меня в последнее время посещают такие мысли, что в Советском Союзе была куча позитивного — не было преступности, производство работало, — продолжает Константин. — В СССР объединили огромное количество людей одной идеей, а когда ты создаешь компанию, то у тебя похожая задача.

 — Но хочется все-таки чувствовать себя посвободней, чем в СССР.

 — Ну, это мы посмотрим.

19-2.jpg

АРХИВ:

Мы в соц сетях